Позвонила заместителю главврача БСМП по скорой помощи Андрею Жукову с тем, чтобы узнать ответ на один читательский вопрос. Слово за слово — и получилось целое интервью.

— Андрей Алексеевич, законно ли, что медики «скорой» при оказании помощи с недавних пор просят пациентов предъявить медицинский полис?

— И не только полис ОМС, но и паспорт. При этом за рамки своих полномочий врачи и фельдшеры не выходят — таков новый порядок оказания скорой медицинской помощи, вступивший в силу с 1 января 2013 года. А изменился он по той простой причине, что с нового года служба скорой помощи, до этого финансировавшаяся из бюджета, перешла в систему обязательного медицинского страхования. Из этого следует, что право на медуслугу пациент должен подтвердить полисом ОМС и документом, удостоверяющим личность. Как то и принято во всех поликлиниках, больницах, и теперь вот при вызове бригады «скорой помощи».

— Неужели теперь человеку откажут в экстренной помощи, если под рукой у него не оказалось полиса и паспорта?! Ведь в тех же поликлиниках с нами так поступают.

— Об этом даже не может идти речи. Не имея при себе нужных документов, пациент всегда может сообщить о себе максимум правдивых сведений, которые нам помогут его идентифицировать и узнать номер страхового полиса. Только в этом случае вызов «скорой» будет оплачен. Разумеется, некая погрешность заложена в расчетах с ФОМСом — в финансировании учтены средства на оказание помощи лицам, которых невозможно идентифицировать, но их число не должно превышать 2% от общего количества обслуженных пациентов. Превысит — значит бригада сработала бесплатно. И речь идет не столько о зарплате медиков, сколько о недофинансировании службы в целом. Как следствие — мы не сможем закупить необходимые медикаменты, ГСМ, оборудование.

Потому и просим дзержинцев с пониманием отнестись к новому правилу. Тем более что наши работники не требуют предъявить исключительно оригиналы полиса и паспорта — можно и копии.

— Только «безполисных» вызовов и не хватало «скорой»… У вас, наверное, и без того с ложными хлопот выше крыши…

— Судите сами. По итогам января этого года, на Дзержинскую станцию скорой помощи поступило семь с половиной тысяч вызовов. Но только  5,5 тысячи включены в реестр на оплату страховыми компаниями. Остальные вызовы, а это 20%, оказались неоплаченными. Причины самые разные: отсутствие документов у пациентов либо неполный пакет таковых, оказание экстренной помощи незастрахованным в системе ОМС сотрудникам силовых структур, выезд на ложные вызовы и т.д.

— Кстати, наши читатели спрашивают, должны ли медики «скорой» информировать пациентов о том, чем их лечат? Многие жалуются, что не могут добиться от врачей названия лекарств, которые те им «прописали». При этом некоторые помнят времена, когда «скорая помощь» оставляла больному пустые ампулы — и хотя бы по ним можно было узнать, что тебе вкололи.

— Пустые флаконы, использованные инструменты и другие расходные материалы, по требованиям экологической безопасности, подлежат обязательной утилизации в специальных камерах. Потому бригады службы обязаны забирать их с собой. Так же, как и сообщать пациенту название вводимого лекарственного препарата, как оно действует, разъяснять возможные побочные эффекты — таково требование Закона «Об основах охраны здоровья граждан РФ», большинство положений которого вступило в силу в конце 2011 года. Он же требует от врачей, в том числе и «скорой», перед оказанием помощи взять у пациента письменное согласие на медицинское вмешательство. Если же эти нормы закона не выполняются, то дзержинцы всегда могут связаться со старшим врачом дежурной смены по номеру 21-07-53.

— Не могу не спросить про кадры. Информационные агентства пестрят сообщениями о том, что практически все регионы нашей страны переживают острый дефицит медперсонала — не хватает участковых, узких специалистов, медсестер, наконец, врачей и фельд-шеров в «скорой помощи». Разве что в Москве служба «03» не испытывает кадрового голода — местные власти нашли средства для достойной оплаты труда ее работников. Говорят, что после этого в близлежащих областях штаты «скорой» понесли большие потери. Мы тоже?

— Этот этап, к счастью, остался позади. Часть медиков, которые отправились на заработки в столицу, вернулись назад. И сейчас у нас нет проблем с фельдшерами. А вот врачей недобор почти вполовину — он был и остается. Опытные кадры с большим стажем либо уходят на пенсию, либо переходят работать в другие медицинские организации, а притока новых сил нет. Впрочем, такая ситуация наблюдается во всех отраслях медицины, не только в службе скорой помощи.

— И в этом месте обязательно на ум приходит мысль о качестве медицинского обслуживания…

— Я бы не стал проводить прямых параллелей. Делая ставку на фельдшеров, мы, тем не менее, понимаем важность именно врачебной помощи. Поэтому все бригады службы имеют связь со старшим врачом смены, возможность консультироваться с ним в нестандартных случаях. Так что если врача нет с пациентом, это не значит, что его нет с работниками «скорой». Кстати, подобная модель оказания экстренной медпомощи используется в западной медицине и неплохо себя зарекомендовала.

При этом хочу уточнить, что эта схема не распространяется на специализированные бригады, в составе которых обязательно есть врач. У нас таких бригад пять — реанимационная, кардиологическая, неврологическая, токсикологическая, педиатрическая. В каждой — по врачу, имеющему два сертификата: первый позволяет работать в службе скорой помощи, второй подтверждает его специализацию. И это, без преувеличения, очень квалифицированные врачи.

— Областные власти заявляют, что средняя зарплата докторов в регионе в этом году достигла 28 тысяч рублей…

— Наши на конец прошлого года получали в среднем 32600 рублей, а у фельдшеров выходило 18615 руб.

— По сравнению с Москвой, где на «скорой», говорят, платят по 100 тысяч, не так уж и много.

— Заместитель губернатора Нижегородской области Дмитрий Сватковский не так давно заявил, что к 2018 году врачи в нашем регионе будут зарабатывать до 90 тысяч.

— На этой оптимистической ноте и предлагаю остановиться. Спасибо за беседу.

Елена Серова